Велихов и все-все-все – ВНТК «Школа»: исследовательская педагогика для каждой школы и глобальная повестка

Грядут перемены

Образовательную политику можно описать простой формулой: реформа делается сверху, развитие происходит снизу. Это особенно точно характеризует отечественную образовательную политику, для которой государственность образования записана в культурный код. Начиная с появления книжной школы на Руси, в конце 10 века, по воле князя Владимира (точнее, изначально княгини Ольги, но это уже исторические тонкости), заканчивая великой реформой ЕГЭ, пока наиболее существенным и эффективным системным сдвигом в отечественном образовании.

И, продолжая короткую серию очерков выдающегося ученого и подвижника просвещения Алексея Семенова о цифровой революции в советском, а потом и российском образовании, мы снова возвращаемся к анализу такого рода системных сдвигов.

Наиболее очевидным аналогом цифровой революции можно считать ликвидацию безграмотности большевиками в 20-е годы. Прежде всего для нас важно, почему власть решается на реформы в образовании? И как возникают «верхние» цели и мотивация проводить титанические изменения в системе образования? С чего вдруг?

Деятелям образования приятно считать, что причинами реформ, и вообще изменений в образовании, является развитие образовательной деятельности, способов познания мира или изменения в необходимых современных образовательных результатах. Культурно-исторический анализ образовательных реформ (которые происходят сверху) показывает, что в их основании лежат политические причины, потребности власти (государства) удержать и укрепить свое влияние. Если эта потребность находит свою предметность в образовательных изменениях – происходит реформа. С этого началась, например, история европейских университетов, когда император Барбаросса заключил договор с Болонской школой права, разрешив студентам и профессорам беспрепятственной перемещаться по его владениям, в ответ на признание его императором. Правда, для этого ему пришлось признать и правую независимость университетской корпорации, наиболее мощный фактор университетского влияния, который корпорация растранжирила в течение десяти веков почти окончательно.

Так было и с появлением книжной школы на Руси, и с образовательными посольствами Бориса Годунова и Петра Первого, и с появлением первого в России Министерства просвещения в 1802 году. И так же с решением Владимира Ленина в 1919 году начать ликвидацию безграмотности. Только представьте: советская республика в кольце врагов и на грани поражения в Гражданской войне. Голод, разруха, институты не работают. Экономика замерла, казна пуста. Но уже в декабре 1917 года создан Внешкольный отдел Наркомпроса под руководством Крупской (с 1920 года – Главполитпросвет). А в 1919 году в Наркомпросе подготовлен Проект декрета «О ликвидации безграмотности» по инициативе участников 1-го Всероссийского съезда по внешкольному образованию.

Ленину нужна была ликвидация безграмотности примерно по схожим основаниям заключения Барбаросского договора с Болонской школой права, появления книжной школы на Руси как фактора укрепления государственности для Владимира и законов об образовании для Наполеона. Великое правило «Знание – сила» многие ошибочно трактуют как силу знающего. Но в рамке образовательной политики это правило означает: власть у того, кто определяет, что есть знание. Выражаясь современным языком – власть у того, кто определяет содержание образования, набор образовательных результатов.

В начале 80-х годов прошлого века выдающимся ученым – прежде всего математикам и физикам – удалось донести до руководства страны необходимость новой грамотности – цифровой. И началась цифровая революция. Как это все произошло – замечательно описал Алексей Семенов, я уверен, он еще продолжит эту летопись.

А что сегодня? Наступает новая эра – ИИ-грамотность. Кто формирует видение больших политиков о необходимости тектонических изменений образования в соответствии с этим? И формирует ли? Вы ощущаете начало образовательных перемен?

Александр Адамский

---

Во второй половине 1980-х гг. академик Евгений Павлович Велихов ощущал огромную ответственность и эксперта, и государственного деятеля, и исполнителя – за судьбу человечества, за снижение международной напряженности. Внутри страны его влияние было решающим в области ядерной технологии и ИТ. Так случилось, что в сферу его ответственности вошло и образование детей.

«Предвыборная» поездка Горбачева к Тетчер (1984 г.) была первой (если не считать на год раньше, пробную, «сельскохозяйственную» – в Канаду) в серии поездок Горби. Набор академиков-экспертов делегации повторялся: Арбатов (директор Института США и Канады АН СССР), Велихов (ядерная программа), Сагдеев (директор Института космических исследований АН СССР), в дальнейшем – Кокошин, зам. Арбатова. Важнейшим направлением поездок были США, важнейшей темой переговоров – снижение вероятности глобального военного конфликта. Поездки и переговоры – это только вершина айсберга. Велихов имел детальную информацию по всем направлениям военно-промышленного комплекса, он постоянно участвовал в подготовке предложений для переговоров, в анализе реального положения дел в США и предложений с той стороны. Он непосредственно обсуждал с первым лицом государства также и вопросы научно-технологической политики в стране.

Велихов налаживал отношения с американскими образовательными и общественными деятелями, используя опыт проработки проблемы термоядерного синтеза. Велихов пишет, что еще до Горбачева «мы организовали несколько процессов – обучение советской научной общественности проблематике контроля над вооружениями и стратегическому мышлению, <...> поездки и встречи с членами Конгресса США в СССР, а также с их помощниками и советниками, что было крайне важно». «…я начал продвигать политику военной гласности, так как считал, что необходимо разрушить дьявольский союз американского милитаризма с советской суперсекретностью как основной двигатель гонки вооружений».

Особые результаты ожидались от встречи Горбачева с президентом США Рейганом в Женеве в ноябре 1985 года. Вернувшись оттуда, Велихов собрал нас и сказал, что результатов этой встречи немного: состоялось личное знакомство лидеров и началось обсуждение вопросов разоружения, включая американскую программу СОИ. Но одна важная договоренность достигнута. Это – совместная с американцами работа по проектированию системы школьного образования для будущего мира.

Он спросил: «Кто готов вести этот проект?» Наша группа собралась на следующий день и решила, что стоит за это взяться мне. Я не был перегружен научной и образовательной работой, уже защитил докторскую и верил, что в образовании можно и нужно многое сделать. Последний фактор вызывал у других членов группы наибольший скептицизм. Еще живы были ощущения от общения с представителями отечественной педагогической науки в ходе подготовки учебника по информатике.

Источники проекта:

• исследовательская деятельность учащегося как основная форма образовательного процесса, самостоятельное открытие истины, изобретение;
• применение цифровых технологий – реализация и развитие линии Исторического постановления 1985 г. об информатизации школы (см. предыдущую публикацию о Велихове);
• международное сотрудничество, использование арсенала мирового образования для расширения пространства решений, нахождения прецедентов.

Таким образом, в школьном образовании продолжались три линии жизни Велихова –исследовательская, цифровая и международная.

В качестве организационной формы реализации проекта Велихов предложил временный научно-технический коллектив (ВНТК), Велихов ссылался на недавний успешный прецедент создания (единственного на тот момент!) ВНТК «СТАРТ», для которого головной организацией служил ВЦ СО АН СССР в Новосибирске, и согласился быть руководителем нашего ВНТК.

Наши представления о философии образования, общем дизайне образовательных систем формировались в диалогах с Леонидом Борисовичем Переверзевым. Переверзев, не имевший высшего (да и полного среднего) образования, был, вероятно, самым уважаемым джазовым критиком страны и авторитетом в других видах музыки. Во время своей работы во ВНИИТЭ, он, сидя в одной комнате в Г.П. Щедровицким, был его постоянным оппонентом в обсуждениях путей развития страны. В наш коллектив Переверзев привел Пола Винтера, который на Генеральной ассамблее ООН вовлек зал в музицирование вместе с дикими волками (волки – в записи, Пол – живьем) и китами. В рамках ВНТК Винтер провел сессии спонтанного музицирования в кабинете Велихова с потушенными огнями, играл на саксофоне в школе №57 и записал совместный диск с Дмитрием Покровским.

Основание для нашего оптимизма был и прецедент академика Благовеста Сендова в Болгарии. Математик Сендов был «аналогом» Велихова и Рема Хохлова в Болгарии. Он в разные периоды был: ректором Софийского университета, президентом Болгарской академии наук, министром науки и образования; при этом он не был членом никакой политической партии – отчасти, из-за своего буржуазного происхождения. В 1979 г. Сендов, проведя решение пленума ЦК компартии Болгарии, создал аналог ВНТК – Проблемную группу по образованию (ПГО). Основания эксперимента были близки к нашим. Была сформирована сеть из примерно 30 пилотных школ (полного дня) всех областей Болгарии, были написаны учебники, созданы цифровые средства. ПГО привлекала к работе и советских педагогических психологов – В.В. Давыдова, В.В. Рубцова. Благодаря Сендову состоялось и мое знакомство с С. Папертом.

В создании ВНТК принимал участие Александр Юрьевич Уваров, авиационный инженер, заинтересовавшийся психологией, участвовавший в первой волне появления программирования и компьютеров в школе, работавший в Психологическом институте АПН и ставший в конце весны 1985 г. начальником Управления информатики и вычислительной техники Минпроса СССР. Уваров ввел в наш коллектив В.В. Давыдова. Давыдов своими внятными и практичными суждениями об образовании несколько примирил нас с педагогической психологией. Он также привел к нам будущего академика РАО Б.М. Бим-Бада, с его энциклопедическими познаниями, подвижнической работой со слепоглухими в Загорском интернате и экстравагантным оптимизмом. Третьим представителем педагогической науки, которого привлек Уваров, был Э.Д. Днепров. Днепрову идея ВНТК понравилась и через год после создания нашего ВНТК им был создан ВНИК «Школа». Важными были и наш эпизодические контакты с блестящим психологом В.П. Зинченко. Проект интегрировал в себя взаимодействие российских и американских психологов: А.В. Беляеву, Майкла Коула из Сан-Диего – ведущего пропагандиста в США идей А.Р. Лурии, Л.С. Выготского и всей советской психологии, к тому же – энтузиаста применения компьютеров в образовании.

Построение новой системы образования было естественно начать с первого класса (хотя надо бы – с детского сада). Первая идея была – разумно использовать существующие учебники по русскому языку, математике и т.д. Но там были странные вещи, скажем, первым правилом по русскому языку было «ЖИ, ШИ пиши через И» – утверждение, формально либо тривиальное, либо ошибочное (как писать «железо»?).

Вторым правилом был «перенос по слогам», затем учение про звуки и буквы. Все это противоречило и современной лингвистике, и здравому смыслу. Чтобы ясно сформулировать утверждения о языке, нужна была система математических понятий, относящихся к цепочкам символов и к логике.

Мы с лингвистом А.К. Поливановой обрадовались учебнику ПГО «Язык, математика, информатика» и вместе с нашими друзьями и учениками создали учебник с тем же названием. Ученица Поливановой Е.И. Булин-Соколова взяла первый класс 57-й школы, разместившийся в наскоро отремонтированной квартире по соседству со школой, и там вместе с недавно вернувшейся из ссылки Т.М. Великановой апробировала с колес и дорабатывала странички нашего учебника. Наш подход к преподаванию математики и информатики встретил понимание и поддержку у Билла Норриса, легендарного основателя корпорации Control Data в Миннесоте и ее президента до 1986 года. В 1970-х гг. корпорация создавала суперкомпьютеры и поддержала разработку в Университете Иллинойса первой масштабной системы электронного обучения PLATO, где тысячи терминалов учеников были дистанционно присоединены к десяткам больших компьютеров. Наше представление о целях и способах освоения математики стали основой для сотрудничества с Папертом, лидером всемирного сообщества языка Лого. Началась работа над российской реализацией языка и распространением философии конструкционизма и языка Лого под руководством С.Ф. Сопрунова; А.В. Беляева перевела на русский язык знаменитые Mindstorms. Даже чуть раньше распространение Лого (через его французскую версию) начал в Новосибирске и затем – в Переславле-Залесском Ю.А. Первин.

Борис Семенович Беренфельд – основной автор классического учебника по радиобиологии (воздействию радиации на живые организмы) руководил в ВНТК разработкой системы цифровых датчиков для компьютерного анализа результатов естественно-научного эксперимента. Разработка велась вместе организацией TERC из Кембриджа (США). Беренфельд привлек к работе в ВНТК сотрудников НИИ Источников тока («Квант» – один и многих «квантов» ВПК) – прекрасного инженера, специалиста по полупроводниковым материалам и организатора коллективов – М. Спокойного и видного специалиста по солнечным батареям М. М. Колтуна, в ВНТК ставшим идеологом и практиком интеграции естествознания для школы, автором прекрасных учебников и научно-популярных книг. Мы также включились в международный проект KidNet Национального географического общества (США), где дети разных стран вели наблюдения и исследования по модулям естествознания для начальной школы: домашние животные, состав мусора, кислотные дожди. Результатами школьники обменивались еще до возникновения интернета – через сеть BITNET. Лидером проекта, много сделавшим для него в СССР, была Моника Бредшер.

Велихов ясно понимал важность телекоммуникации для всех форм взаимодействия между СССР и США. В начале 1980-х гг. это были, в частности, телевизионные «мосты» с сотнями участников с каждой стороны, использовавшие спутниковую связь.

Вот одно из впечатлений Велихова: «в 1983 году удалось организовать первый массовый телемост «Москва – Лос-Анджелес», ведущим был В. Познер. В Москве народ собрался в «Останкино», а в Лос-Анджелесе – на стадионе. Мне дали слово, и я начал говорить об опасностях ядерной войны. Чисто интуитивно произнёс такую фразу: «Ядерное оружие – это не мускулы, это метастазы раковой опухоли», и вдруг 200 000 американцев на стадионе встали! Это было одно из самых значительных мгновений в моей жизни. И абсолютно неожиданное…»

В течение 1985 года значительные усилия с двух сторон были затрачены на преодоление всевозможных препятствий, сформировался проект, получивший название VelHam по именам Велихова и президента корпорации «Карнеги» Дэвида Гамбурга. Также был создан San-Francisco – Moscow Teleport (Совам Телепорт) с офисом в Малом Афанасьевском переулке, откуда стало возможным отправлять сообщения по е-почте и где при этом постоянно дежурил «сотрудник». Один эпизод, поясняющий атмосферу. Я сообщил Велихову о специфике обмена электронными сообщениями между советскими и американскими школами – доставка письма занимает сутки, необходимые «компетентным органам». Велихов пришел в тихую ярость, сказал: «так они все загубят» и позвонил «на самый верх». Проблема для школ решилась. К концу 1980-х гг., используя ресурсы Института Курчатова, Велихов поддержал ряд интернет-проектов, в частности – сети Релком, кооператив Демос, общественную организацию «Гласнет», сформировавших базу для развития интернета в стране. В рамках ВНТК ряд проектов, связывающих телекоммуникацию с естественнонаучным образованием вел Уваров. Одним из продолжений наших инициатив стала глобальная сеть iEARN (International Education and Resource Network) с Питером Копеном.

Отдыхая со своим сыном, Велихов познакомился с чемпионом мира по шахматам и обсуждал с ним детские компьютерные проекты. Тот, выиграв очередной турнир, получил приз не деньгами (которые надо было бы передать советскому государству), а компьютерами – и передал их Велихову для создания детского компьютерного клуба.

Велихов поручил мне этим заняться, я привлек Степана Пачикова – замечательного организатора и продавца идей, потом достигшего серьезного успеха в Кремниевой долине. Сам я от имени Велихова сначала нашел для клуба «Компьютер» квартиру на Арбате, потом – особняк на Рождественском бульваре. Моя мама была среди первых преподавателей клуба. Велихов клуб открыл и им гордился.

Еще одно направление надолго привлекло внимание Велихова. Он говорил, что, создавая организацию «Достижения молодых», через которую прошло более восьми миллионов наших школьников, он опирался не только на мировой, но и на свой собственный опыт.

«Чего же мы добились за 20 лет своего существования? Предприимчивость <…> необходима как для самостоятельного, так и наёмного работника в любой сфере человеческой деятельности и является основой его конкурентоспособности и тем самым благосостояния. Его и общества, государства, семьи. В советской школе она рассматривалась в лучшем случае как помеха учителю и воспитателю, в худшем – как преступление <…> она была, конечно, присуща всем творческим людям, не только ворам. Но в целом наше поколение страдало от её недостатка и неразвитости. Тем более учительский корпус. Таким образом, нельзя было рассчитывать на обучение в классической форме как передачу жизненного опыта от нашего поколения к следующему <…>. После успешного старта в СССР [и столетия в США] программа стала международной и сегодня осуществляется почти в ста странах мира. На территории России эта программа работает более чем в 10 000 школ. При этом образование и пособия бесплатны. По ней обучается почти миллион школьников в год с 1 по 11 классы. <…> Совершенно очевидно, что для нашей страны 10 000 школ – мало. Нам надо вырасти минимум на порядок, и тогда многие проблемы с экономикой и демократией, возможно, будут решены. <…> Владимир Владимирович Путин в рамках Года молодёжи поручил Правительству поддержать в России создание школьных компаний. Посмотрим, что из этого выйдет».

Уже в 2000-е гг. Велихов обратился ко мне с идеей организовать бесплатное распространение по всем школам страны учебных книг этого движения. Я сказал, что систему распространения можно выстроить, если книжку издать в правильном издательстве и распространять за деньги, если нужно, предоставив издательству права бесплатно. Велихов на меня обиделся за попытку коммерциализировать благородное начинание. Еще одна инициатива Велихова: «Ассоциация юных лидеров» – это не про бизнес, а про общественную деятельность.

Обмены детей между СССР и США представлялись Велихову важным направлением работы. Для него он в 1988 году создал в Троицке советско-американский центр «Дети – творцы XXI века» и стал председателем его Попечительского совета.

Начало работы еще неформализованного ВНТК пришлось на 1986 г. Формализован ВНТК был в постановлении трех ведомств: ГКНТ СССР, АН СССР, Министерства просвещения СССР от 20 ноября 1986 г. «О создании временного коллектива “Школа‐1”», подписанном первыми лицами ведомств Г.И. Марчуком, А.П. Александровым, С.Г. Щербаковым. Наименование «Школа-1» было связано с тем, что работа ВНТК рассматривалась как первая ступень в еще более масштабной и длительной работе задуманного проекта «Школа». В постановлении были определены институты, на базе которых создавался ВНТК, финансирование и пр. Велихов назначался руководителем. Базовой организацией стал Научный совет АН СССР по комплексной проблеме «Кибернетика», учрежденный в 1959 г. академиком, адмиралом А.И. Бергом.

Но 1986 году в жизни страны, Академии наук и Евгения Велихова произошли драматические события, существенные для представлений Велихова о его роли в государстве, в том числе – и в общем образовании.

Чернобыль. Прямой ответственности Велихова за аварию не было. Руководителем Института Курчатова (и одновременно – президентом АН СССР) был А.П. Александров, к компетенции Велихова в Института ядерные реакторы не относились.

Тем не менее, он ощущал персональную ответственность за катастрофу, считал, что как вице-президент АН, замдиректора института Курчатова и физик-профессионал, а главное – ученый, находящийся в прямом взаимодействии с руководителем страны, обязан лично участвовать в ликвидации последствий катастрофы.

Поэтому уже 1 мая он вылетел в Чернобыль, из его воспоминаний: «Я заехал домой и оставил записку жене, которая в тот момент находилась на даче: “Уехал на пару дней в Чернобыль”. Вернулся через полтора месяца. Мог оттуда позвонить М.С. Горбачеву, но звонить домой было запрещено, поэтому жена питалась самыми страшными слухами, пока я не вернулся».

Там уже был академик Лигасов, замдиректора Института Курчатова. Судьба Лигасова трагична: яркие публичные выступления на всех этапах анализа чернобыльской катастрофы, трудности с начальством и коллективом, лучевая болезнь и самоубийство в 51 год через два года после Чернобыля.

В чернобыльской истории Велихова присутствовали те же черты. Доза облучения, полученная Велиховым, тоже далеко превосходила все допустимые нормы, разговоры с Горбачевым были непростыми. Пересечение истории ВНТК и «Курчатника» было и по мужу А.В. Беляевой, соседу Велихова, академику С.Т. Беляеву первому замдиректора Института Курчатова.

Новый президент Академии. В своих воспоминаниях 2020 года, рассказывая о ситуации 1977 года, Велихов упоминает, что только что ставший вице-президентом АН Р.В. Хохлов должен был сменить А.П. Александрова на посту Президента АН СССР. Гибель Хохлова в результате трагической случайности привела к тому, что власть в 1977 году предложила Велихову позицию Хохлова. Через 9 лет отношения Велихова с властью были намного теснее, чем когда-то у Хохлова. При этом 83-летнего Александрова поменяли на 61-летнего Марчука, а не на 51-летнего Велихова.

Вот что об этом пишет 11 января 1988 года И.А. Дедков (журналист, сотрудник журнала «Коммунист», участвовавший в подготовке многих партийных документов в конце 1980-х гг.): «Зинченко [мы упоминали о его участии в ВНТК, он в это время вместе с Дедковым принимал участие в подготовке очередного документа на цековской базе «Волынское»] рассказывал, что группа старейших академиков ходила к Горбачеву, возражая против назначения Марчука и проча «во владыки» Велихова. Тот якобы ответил, что согласен с ними, что Велихов – лучше, но не хочет вмешиваться в дела Лигачева».

В пятницу 10 октября 1986 года Горбачев прилетел в Рейкьявик на встречу с Рейганом, как всегда, среди академических экспертов были Велихов, Сагдеев, Арбатов. Встреча проходила в субботу и воскресенье. В понедельник утром я был в кабинете Велихова, незадолго до этого он узнал о решении Горбачева по Академии наук, принятом на прошлой неделе. 16 октября 1986 года Марчук был избран.

Дополняя картину процессов в Академии, отметим, что в декабре 1991 года состоялись выборы Президента уже Российской академии наук. Кандидатов было двое – Е.П. Велихов и Ю.С. Осипов. Крайне упрощая картину, можно сказать, что Велихов представлял уже ушедшую эпоху Горбачева, а Осипов, на год моложе Велихова – уже начавшуюся эпоху Ельцина. На последующие десятилетия Осипов стал Президентом Академии. До 1996 года Велихов, к которому Осипов относился с большим уважением, оставался вице-президентом. К концу президентства Осипова и он, и Велихов поддерживали идею президентства М.В. Ковальчука. Этого не произошло и привело к серьезным проблемам для Академии.

Велихову принадлежит ряд международных инициатив. Среди них – создание Фонда «За выживание и развитие человечества».

Представляя концепцию и устав Фонда Горбачеву, Велихов добился двух важных для него обстоятельств: академик А.Д. Сахаров был членом правления Фонда, правление фонда собирается два раза в год – поочередно в СССР и в США. Это значило, что Сахаров получал выездную визу. Сахаров настойчиво публично критиковал созданный фонд и его работу за неэффективность. Велихов относился к этому с сожалением.

Еще одна инициатива: «Международный центр научной культуры – Всемирная лаборатория» – центр сотрудничества ученых разных стран. Влияние Велихова и символ советской науки привлекли к участию в создании и запуске лаборатории имена высшего ранга. Центр организации находился в Лозанне, инициаторами были П. Дирак и П.Л. Капица, из 18 членов научного совета 9 – лауреаты Нобелевской премии. Одним из первых проектов лаборатории был «Глобальный экологический мониторинг», к реализации которого были привлечены космические, в том числе – военно-космические организации и программы СССР и США.

Но приоритеты Велихова сузились; амбициозный проект перестройки школ стал выглядеть менее реальным и отошел на второй план. Выделения финансирования для ВНТК добиться не удалось.

В последующие годы многие из инициатив Велихова породили важные структуры в стране, еще не привыкшей к новым формам организации. На базе коллектива ВНТК мы создали негосударственный Институт новых технологий, «учрежденный ЦЭНДИСИ АН СССР», чтобы это не означало, и продолжили работы, начатые в ВНТК. Члены ВНТК организовали еще несколько значимых организаций: Маленькая школа (Поливанова), GlobLab (Беренфельд), Параграф (Пачиков), Университет РАО (Бим-Бад). Что-то продолжалось в структурах АН СССР – РАН: Совете по кибернетике, НИИСИ, ИСП в Переславле-Залесском, Троицком филиале Института Курчатова.