Последняя статья

Все началось с телевидения. Десять лет назад – в октябре 1986 года – Центральное телевидение устроило серию передач, посвященную педагогам-новаторам. Передачи шли примерно в полвосьмого – в прайм-тайм по сегодняшней терминологии – и собирали у экранов телевизоров массы зрителей. Только и было разговоров про то, какие у нас замечательные учителя.

Надо сказать, это были коварные передачи: ведь многие родители недовольны учителями своих детей. А тут вдруг они увидели, какие бывают учителя. Как можно учить и воспитывать детей. Это вызвало даже волну возмущения: почему же наших детей учат так плохо, так скучно, так неинтересно, что дети просто не хотят ходить в школу.

*** И вот однажды, после одной из таких передач, мы стояли на улице возле телецентра – Амонашвили, Шаталов, Лысенкова, возникла идея: раз мы все оказались в Москве, то почему бы не собраться вместе и не поговорить? Причем не час и не два, а день, сутки или даже двое суток. Все чувствовали, – есть что-то общее, что нас объединяет, но что именно, нащупать не могли.

Руководитель «Учительской газеты» Владимир Федорович Матвеев сразу загорелся. Он, как всегда, был главным энтузиастом, все время торопил: давайте быстрее, почему не в следующую субботу, давайте сразу.

Но у всех были свои дела, сразу не получалось.

Однако через некоторое время Александр Изотович Адамский это организовал. Мы с Матвеевым тщательно отбирали список участников встречи. У нас был простой принцип: человек должен изобрести что-то свое. Желательно – совершенно новую методику. Причем такую, которой мог бы воспользоваться любой учитель. Для нашей встречи просто хорошие учителя – а мы знали массу таких учителей – не годились. Нам нужны были изобретатели. И мы таких отобрали. Может быть, кого-то 5 Последняя статья обидели, не пригласив на встречу. Но, признаться честно, я и сейчас не знаю, кого бы надо было еще пригласить. Обиделись на нас журналисты, потому что им категорически был запрещен вход на совещание.

И в один прекрасный день в восемь утра мы собрались на даче писателя Анатолия Рыбакова, которого тогда не было в городе. Там просторная веранда – все поместились. Немного погодя подъехал М. Щетинин.

Все были в приподнятом настроении – вы знаете, как чувствуют себя люди, когда видят рядом таких же талантливых, каким в душе каждый себя считает. Люди, с которыми очень интересно разговаривать, которых очень интересно слушать. Это была школьная элита – элита того времени.

*** Мы сразу договорились: будем соблюдать два правила.

Первое – не ругать школу. Что бы там ни было, не ругать школу, которая есть. Часто кажется: вот обругаешь – и родится позитивное. Ничего подобного. Из отрицательного позитивное е рождается. Если мы начнем говорить о недостатках, то нам и дня не хватит, и двух не хватит, и недели не хватит. И страсти разгорятся. Ведь очень легко говорить о чужих недостатках.

Это было первое правило.

А второе правило – как я потом понял, одно из основных правил мозгового штурма, каждый говорит, что хочет, когда хочет и сколько хочет, и никто его не прерывает. И никто не оспаривает. Если тебе кажется, что выступающий говорит что-то, что противоречит твоему мнению, вот и высказывай свое противоречащее мнение. А нападать друг на друга запрещено.

Все быстро приняли эти правила, потому что никто, собственно говоря, ни на кого и не хотел нападать.

И вот началось. Вел совещание Владимир Федорович Матвеев. Я помогал ему. Александр Изотович Адамский обеспечивал запись.

Обсуждение начали так. Каждый рассказывает о своем методе – рассказывает, сколько хочет. Час, два, три. Никого не прерывали. Всем давали возможность излить душу.

Это было важно: наконец-то людей кто-то выслушал. Ведь много лет и райкомам, и горкомам, и коллегам-учителям каждый из них пытался объяснить, что же он делает. И никто не хотел понять. Сразу находили, за что бы зацепиться, чтобы погубить метод. А здесь, в доброжелательной обстановке, все старались, наоборот, найти положительные черты. И 6 Симон СОЛОВЕЙЧИК время от времени кто-нибудь говорил: примерно то же самое делаю и я.

Так что, когда закончился первый день, а мы решили собраться на два дня, появилось ощущение, что делаем мы одно и то же дело, используем одни и те же методы, хотя предметы преподавания разные. Шалва Александрович учит малышей, Шаталов учит старших математике, Софья Николаевна Лысенкова учит в начальной школе и так далее, у каждого свое.

О творчестве говорили все.

Потому что все преподавали по-своему.

То, что потом стали называть авторскими программами и что казалось тогда величайшей дерзостью, эти учителя и делали. По своей программе преподавал Игорь Павлович Волков – на уроках труда он учил детей искусству. По своей программе преподавала Лысенкова – она полностью переделала программу в первых классах. А уж про Шалву Александровича и говорить нечего.

*** Не буду рассказывать, кто за кем выступал и кто что говорил. Писать стенограмму через десять лет – занятие неблагодарное. Но можно сказать, что было основным в каждом выступлении. Каждый рассказывал суть своего метода.

И самое главное, хотя об этом никто впрямую не говорил, был нащупан принцип: и я то же самое делаю. Конечно, схемы Софьи Николаевны Лысенковой сильно отличаются от конспектов Виктора Федоровича Шаталова. Но принцип тот же. На схеме отражено не правило, которое надо выучить, а ход – движение мысли.

Вот это движение мысли и было первым толчком. Но очень скоро выяснилось: есть еще одно движение – сердечное движение навстречу ученику. Мы не хвастались, кто и как успевает. Об этом и речи не было.

Но в каждом выступлении чувствовалось: все, что сделали учителя-новаторы, они сделали вместе с учениками...

Были и такие случаи. Учитель-энтузиаст учит детей по Шаталову где-то далеко в Сибири. Потом в класс приходит новый учитель. А дети отказываются учиться по-старому – они говорят: учите нас по Шаталову. Но я не знаю этого метода, говорит учитель. Мы вас научим, отвечают ребята. И действительно, в две-три недели учитель осваивал метод.

*** 7 Последняя статья На следующий день совещания родилась общая идея: эти два движения – движение мысли и движение навстречу детям, нет, даже три, еще и движение детей навстречу учителю – все это можно назвать педагогика сотрудничества.

Интересно, что ни у кого не было ни малейшего возражения: педагогика сотрудничества понравилась всем. В этих словах сразу увидели что-то новое – ясное и отличимое от общепринятого тона школы.

Педагогика сотрудничества с самого начала не явно, не в словах – в словах ничего этого не было – противопоставила себя авторитарной педагогике. И, конечно, авторитаристы немедленно это почувствовали.

Все,·кто возражал против педагогики сотрудничества, возражали не по существу. Они твердили только одно: преподавать надо авторитарным методом, а всякий, кто пытается преподавать другим методом – методом сотрудничества, подрывает знаменитую советскую школу.

Многие уловили только слово «сотрудничество» и стали писать, что оно давно известно, что оно встречается в учебнике педагогики на 607-й странице. И какое же здесь открытие, из-за чего весь шум? Вот тут – первое кардинальное непонимание педагогики сотрудничества.

Во-первых, очень важно – на 607-й это странице или на первой. Начинается с этого педагогика или кончается? Есть разница между педагогикой сотрудничества и почти дежурной добавкой «а еще важно сотрудничать».

Во-вторых, и это самое главное. Никто не мог сначала понять, что мы не призываем, не уговариваем учителей, а даем определенный набор методов, которыми можно воспользоваться, если у учителя есть стремление к сотрудничеству. При этом могут появиться новые методы, а эти могут отжить. В чем суть? А суть такая: учитель нацелен на то, чтобы все делать в классе вместе с детьми, чтобы вовлекать учеников в работу.

Владимир Федорович Матвеев, знаток русского и английского языков, очень любил английское слово involvement, что значит вовлечение. Действительно, когда учитель придумывает что-то на глазах у детей, тогда и дети начинают придумывать.

Интересно, что на Западе никак не могут перевести это слово – «сотрудничество». У них неизменно получается – партнерство, разделение работы между многими или несколькими людьми. Но сотрудничество – это совершенно иное.

При партнерстве работа делится на части. В педагогике сотрудничества не работу делают, а изобретают что-то. Уроки изобретения. Например, в коммунарской методике Игоря Петровича Иванова, которая целиком вошла в педагогику сотрудничества и повлияла на нее, учитель 8 Симон СОЛОВЕЙЧИК (вернее, старший группы, как они говорят) не знает, что будет сегодня на сборе, – это он решает вместе со всеми детьми. Точно так же Евгений Николаевич Ильин задает детям вопросы, на которые нет ответа. Принципиально не может быть. Где вы хотите воспитываться – в доме Ростовых или в доме Болконских? Учитель не знает ответа, и вопрос получается очень свежий. Потом такие же вопросы нашлись и в математике. Но тут же стали настаивать, что все уроки должны состоять из таких вопросов, что, конечно, неверно.

И, наконец, важно, что сотрудничество – совместный труд – это не совместное возделывание огорода учителем вместе с детьми, а совместный труд мысли. В чем труд мысли? Прежде чем окапывать огород, надо собраться всем вместе и придумать, как это будет сделано. Потом выполнить работу, а затем непременно провести сбор и обсудить результаты.

Причем трудолюбивых отмечает не учитель. Все дети сидят в кругу (как на уроках у Ольги Милославовны Леонтьевой, о которой наша газета недавно писала), смотрят в глаза друг другу, и учитель если выступает, то обязательно не последним. Это очень важное правило в коммунарской методике. Учитель не говорит: «Я вас послушал, а теперь я вам скажу, как на самом деле». Он высказывает сомнения наряду со всеми, его слова равноправны.

*** После двух дней разговоров сложился круг общих идей. Возникла проблема: как донести все это до учителя? Сделать серию очерков о каждом из учителей-новаторов? Но это не стало бы тем шагом вперед, который бы почувствовали все. И тогда мы решили составить документ, послание к учительству – манифест, как стали потом говорить.... Через три недели была опубликована «Педагогика сотрудничества». Помните? 1986 год, 18 октября. «Учительская газета». Накануне мы оттиснули десять экземпляров полосы, Матвеев собрал самых известных педагогических журналистов из всех центральных газет, и они до вечера вносили поправки в текст. Все думали: печатать? не печатать? что будет?

Напечатали – и как будто вздох прошел по школьной стране: «Наконец-то!»

Симон СОЛОВЕЙЧИК «Первое сентября», № 103, 19 октября 1996 г., с. 2